mgsupgs | Про ученых II (Reply)

Вторая серия исторических анекдотов про ученых...

Ж. Гей Люссак (1778 — 1850) — крупнейший французский химик и физик — во время одного из своих химических опытов лишился глаза. Как-то раз его встретил епископ Сиезский — самонадеянный богослов, попавший в число "бессмертных" Французской академии по протекции.
— Не понимаю, как можно быть ученым, имея всего один глаз! Что можно увидеть одним глазом?
— Да побольше вашего, — не растерялся Гей-Люссак. — Вот, например, я вижу у вас два глаза, а вы у меня только один!

В 1802 году французский ученый Жозе Луи Гей-Люссак проводил в Париже научные опыты. Ему были нужны стеклянные трубки, которые тогда вырабатывались стеклодувами только в Германии. Когда ученый их выписал, французские таможенники наложили такую высокую пошлину, что он не мог выкупить посылку.

Об этом узнал Александр Гумбольд и решил помочь Гей-Люссаку. Он посоветовал отправителям запаять концы трубок и наклеить на них этикетки: “Осторожно! Немецкий воздух!”

Воздух? Таможенного тарифа на воздух не существовало, и на этот раз трубки дошли до французского ученого без всяких пошлин.

На одной из своих лекций Давид Гильберт сказал: “Каждый человек имеет некоторый горизонт. Когда он сужается и становится бесконечно малым, он превращается в точку. Тогда человек говорит: “Это моя точка зрения”.

Известный английский физик Дирак любил выражаться точно и требовал точности от других. Однажды на семинаре, который вел ученый , в конце длинного вывода студент обнаружил, что знак в окончательном выражении у него не тот. "Я в каком-то месте перепутал знак", – сказал он, всматриваясь в написанное. "Вы хотите сказать, – в нечетном числе мест," – поправил с места Дирак.

Однажды Дирак читал лекцию по квантовой механике, изрисовал всю доску и под конец спросил:
— Вопросы есть?
— Я не понял, как вы вывели последнюю формулу, — сказал один студент.
— Это утверждение. Я спрашивал: вопросы есть?

Краткость Дирака была хорошо известна в ученом мире. Однажды на статье, которую Дирак не хотел предавать гласности, ему посоветовали написать: "Воспрещается публикация в любой форме". На лице его отразилось крайнее неудовольствие. Он возражал против слов в любой форме", находя их совершенно излишними.

Дирак женился на сестре Вигнера. Вскоре к нему в гости заехал знакомый, который еще ничего не знал о происшедшем событии. В разгар их разговора в комнату вошла молодая женщина, которая называла Дирака по имени, разливала чай и вообще вела себя как хозяйка дома. Через некоторое время Дирак заметил смущение гостя и, хлопнув себя по лбу, воскликнул: “Извини, пожалуйста, я забыл тебя познакомить – это... сестра Вигнера!”.

Дирак любил потеоретизировать на самые различные темы. Однажды он высказал предположение, что существует оптимальное расстояние, на котором женское лицо выглядит привлекательнее всего; поскольку в двух предельных случаях – на нулевом и бесконечном расстоянии – “привлекательность обращается в нуль” (ничего не видно), то между этими пределами, естественно, должен существовать максимум.

Троллейбусы, ходившие по Мюнхену в те годы, когда там работал крупный физик-теоретик Арнольд Зоммерфельд (1868 — 1954), охлаждались летом двумя маленькими вентиляторами без моторов, вставленными в два отверстия в потолке. На ходу под напором набегающего воздуха вентиляторы начинали вращаться. Один студент заметил, что, хотя направление вращения каждого вентилятора было совершенно случайным, он мог вращаться как по часовой стрелке, так и против нее, но два вентилятора в одном троллейбусе почти всегда вращались в противоположных направлениях. С вопросом "Почему это так?" студент обратился к Зоммерфельду.
— Это легко объяснить, — сказал теоретик. — Воздух сначала попадает на передний вентилятор и придает ему случайное направление вращения. Когда троллейбус движется, завихрения воздуха, созданные первым вентилятором, распространяются вдоль потолка назад, доходят до второго вентилятора и заставляют его вращаться в том же направлении.
— Но, профессор, — запротестовал студент, — дело как раз в том, что вентиляторы почти всегда вращаются в разных направлениях!
— Ага, — сказал Зоммерфельд, — прекрасно. Но это еще легче объяснить!

Потратив несколько лет на то, чтобы убедить ученый мир в неправильности теории флогистона, А. Лавуазье решил драматизировать идею. Он понял, что его достоверные опыты были недостаточно эффективными, недостаточно поражали воображение его коллег. И вот весной 1772 года он провел опыты, которые произвели сенсацию и вызвали огромный интерес к его исследованиям. Воспользовавшись огромным увеличительным стеклом стеклозаводчика Чирнгаузена диаметром 84 см, Лавуазье сжег в запаянном сосуде алмаз. Хотя сжигание алмаза с научной точки зрения ничем не лучше сжигания угля или графита, огромная стоимость эксперимента привлекла всеобщее внимание. Об опытах Лавуазье заговорили, а заодно заговорили и о том, что теория флогистона неверна. Но самое любопытное: впервые алмаз был сожжен увеличительным стеклом еще в 1694 году.

Весной 1884 года в Петербургском морском училище шли выпускные экзамены. Воспитанник А. Н. Крылов (1863—1945) — впоследствии выдающийся советский ученый, академик, автор основополагающих трудов по теории корабля — сдавал предмет “девиация (отклонение) компасов”, считавшийся особенно трудным. Не ограничившись учебником преподавателя Н. Н. Зыбина, далеко не полным и недостаточно ясным, Алексей Николаевич стал излагать доставшийся вопрос согласно другим источникам, поясняя свои доводы чертежом, который тут же набросал мелом на громадной доске
Однако ответ был прерван категорическими словами Зыбина:
— Сотрите, у вас неверно, переходите к следующему вопросу.
— Позвольте вам доложить, господин капитан 1-го ранга, и доказать, что у меня верно, сделав более крупный чертеж, — возразил Крылов.
— Делайте, неверное останется неверным,— снисходительно согласился экзаменатор.
Не успел Крылов закончить чертеж, занявший почти поло вину доски, как Зыбин снова его перебил:
— Извините, у вас все верно, я ошибся. Благодарю вас! — и поставил наивысший балл
Интересная деталь А. Н. Крылов настолько увлекся этим предметом, что написал ряд важнейших трудов по теории магнитных и гироскопических компасов

(С) Не моё!